Йом-Кипур 2026 года в нашей синагоге «Ариэль»
в Атланте подарил мне совершенно неожиданный опыт – такой, который невозможно
запланировать и который потом ещё долго продолжает жить внутри.
Всё начиналось привычно. Подготовка, начало
праздника, утренние молитвы. Мы пришли в нашу уютную американскую синагогу,
погрузились в молитву и, достойно выдерживая пост, добрались до дневного перерыва.
А когда около пяти часов возвращались обратно, узнали: в синагоге и во всём
районе отключилось электричество. Ни дождя, ни ветра – ясное небо. Первая
полушутливая мысль возникла сама собой: проделки сатана в Йом-Кипур!
Каждый входящий на мгновение останавливался в
растерянности, а затем спокойно шёл в свой зал и присоединялся к молитве. Что
будет дальше, никто не знал. Но одно было очевидно: идёт самый святой день
года, и молитва должна продолжаться. В ашкеназском зале сработало аварийное
освещение. Сефардам повезло меньше. Но хазан продолжал читать с удивительной
точностью, раввин направлял общину, а люди сосредоточенно следили за строками
сидура и отвечали на молитвы.
Тем временем солнце медленно садилось. С
каждой минутой в зале становилось темнее и жарче, а людей – всё больше. К
вечеру комната была переполнена. Различать строчки сидура становилось почти
невозможно, но голос хазана не умолкал ни на мгновение. Наконец раввин объявил:
электричество сегодня уже не включат. Когда придёт время трубить в шофар, все
выйдут во двор. Но никто не покинул душный тёмный зал. Хазан, уже практически
наизусть, продолжал петь. Раввин направлял и подсказывал. Община дружно
отвечала и подхватывала: «Ми Кель камоха…» Голоса разливались в темноте, и
вдруг особенно остро ощущалось плечо стоящего рядом. Мы были уже не просто
людьми, собравшимися в одной комнате, – мы были единым целым. И я подумала: разве может отсутствие
электричества остановить евреев в Йом-Кипур?
Последняя молитва – Неила, кульминация этого
дня, – прошла почти в полной темноте. Затем измученные постом и духотой люди
вышли во двор. Полицейский, дежуривший у ворот, словно сжалившись над нами,
направил свет автомобильных фар на наши сидуры. Хазан продолжал молитву.
Оставались последние минуты. И вот
наступил момент шофара… И именно тогда – словно кто-то ждал этой секунды –
вспыхнул свет. Электричество вернулось! По толпе прокатился восторженный
возглас, и вслед за ним ночной воздух прорезал звук шофара. В этот момент
невозможно было не почувствовать: мы дошли. Мы не остановились. Мы дошли до
самого конца.
Меня
переполняла гордость за свой народ. За тот внутренний стержень, который живёт в
еврейской душе. За стремление оставаться с Творцом, даже когда вокруг
становится темно. За веру, которой не нужны идеальные условия. И, может быть,
неслучайно свет включился именно тогда.
Неважно, насколько религиозен человек и как
часто он обращается к молитве. Где-то глубоко внутри каждый верит, каждый хочет
быть ближе к Творцу. Так устроена еврейская душа: даже если в обычной жизни мы
отдаляемся, в минуты испытаний она узнаёт свой путь. Именно эта внутренняя
связь спасает нас в кризисных ситуациях, помогает выдержать невозможное и
открывает неисчерпаемые ресурсы силы, надежды и стойкости.
Иногда и в нашей собственной жизни внезапно
гаснет свет. Рушатся планы, исчезают привычные опоры, надежда становится едва
различимой, и кажется, что впереди – одна темнота. Но мы никогда не знаем,
насколько близко рассвет. Возможно, нужно выдержать ещё одну минуту, произнести
ещё одну молитву, сделать ещё один шаг. Не уйти из своего «тёмного зала» именно
тогда, когда больше всего хочется уйти. Потому что настоящий свет – не тот,
который горит над нашей головой. Настоящий свет – тот, который мы не позволяем
погасить внутри себя. И если даже в темноте мы продолжаем идти к Творцу,
однажды может оказаться, что до звука шофара и вспыхнувшего света оставалась
всего одна минута.
