Алекс Гулькаров, уроженец г. Бухара, жил в Таджикистане,
в возрасте 17 лет иммигрировал в Израиль. Биолог, исследователь, владеющий русским,
таджикско-еврейским, ивритом и английским, теперь уже – и писатель. Сын доктора
наук Йосефа Гулькарова (светлая память) – лингвиста, журналиста, основателя и
директора радио на таджикско-еврейском языке в Израиле. Недавно вышла его
первая книга «Дорога без возврата», которую я уже прочитала и рекомендую всем
последовать моему примеру. В основе книги лежат не вымышленные сюжетные ходы, а
живая и трепетная память нескольких поколений. Многие факты, эпизоды и
тончайшие бытовые детали воссозданы Алексом из семейных рассказов,
передававшихся шёпотом, из уст в уста, от матерей к детям. Это история о том,
как бури ХХ века пытались стереть из памяти целые роды, но оказались бессильны
перед связующей силой кровных уз и верности своим истокам. Это в истории эпохи,
когда рушатся не просто государства и границы, а весь привычный уклад
человеческой жизни. Именно в такое время – на переломе 1920–1930-х годов –
разворачивается драма семьи Шамси, запечатлённая на страницах книги. Предлагаю вам отрывок
из главы книги «Ночь на Амударье».
Д-р Зоя Максумова
***
Амударья не выглядела как граница. Она выглядела как ошибка природы. Вода
была тёмной – не просто чёрной, а какой-то маслянистой, густой, лишённой всяких
отражений, будто река пожирала свет. Иосиф смотрел в эту бездну, и у него
перехватывало дыхание. Ему казалось, что под тонким деревянным дном лодки
шевелится первобытное, слепое чудовище. Стоит сделать одно неверное движение, и
эта ледяная жижа затянет его, сомкнётся над головой, и никто никогда не узнает,
где его кости.
– Идём ночью, – едва различимо выдохнул проводник. Его шёпот, сиплый и
горячий, обжёг ухо Иосифа. От проводника пахло дешёвым табаком и застарелым
потом страха.
– Почему? – так же шёпотом спросил Иосиф, стараясь не смотреть на черные
волны.
Менахем, сидевший чуть впереди, обернулся. Его лицо в темноте казалось
бледной маской.
– Потому что днём нас легче посчитать. И легче расстрелять.
Лодка была маленькой. Слишком маленькой для восьми человек. Прямо напротив
Иосифа, едва не касаясь его коленями, сжалась в комок другая семья. Мать
неистово, до белых костяшек на пальцах, прижимала к груди крошечную девочку,
кутая её в рваную шаль. Два мальчика-близнеца, лет по семь, сидели, буквально
вдавленные в бок своего отца. Мужчина судорожно шептал «Шма Исроэль», его
челюсть тряслась от крупной дрожи – не то от пронизывающего ветра, не то от
ужаса.
Черная вода с глухим, зловещим стуком билась о хлипкие борта. Ледяные
брызги то и дело долетали до лица Иосифа, обжигая кожу подобно каплям
расплавленного свинца. Каждый раз, когда лодка кренилась, у него перехватывало
дыхание от панического, животного страха.
Вдруг небо на советском берегу разорвал ослепительно-белый, мертвенный луч.
Пограничный прожектор.
– Замрите! Не дышать! – проводник почти перестал говорить, его шёпот
превратился в едва уловимый свист. – Если заметят – из пулемётов положат всех
за секунду.
Иосиф зажмурился. Сердце колотилось в самые уши, заглушая всплески.
Мертвенный свет прожектора скользнул совсем рядом, окрасив черную воду в
грязно-серый цвет. В этот момент лодку качнуло сильнее – они попали на
стремнину. В темноте, поджав ноги, кто-то из мальчиков испуганно всхлипнул.
Отец тут же зажал ему рот ладонью, да так сильно, что ребёнок едва не
задохнулся.
На самой середине реки, где течение было самым яростным, лодка резко
подскочила на скрытом затонувшем бревне. Женщина – мать девочки – не
удержалась. Коварная черная вода, которой Иосиф так боялся, выбросила свой
язык. Лодку качнуло, раздался глухой всплеск, и женщина дико, истошно
закричала:
– Дочка!..
Звук оборвался мгновенно, захлебнувшись тяжёлой речной мутью. Менахем даже
не повернул головы в ту сторону. Смотреть туда означало признать, что смерть
уже сидит с ними в одной лодке. Проводник яростно, наваливаясь всем телом,
заработал веслом, уводя судно из-под возможного обстрела. Позади, в черной
воде, что-то слабо барахталось, но прожектор снова полоснул по реке, и им пришлось
пригнуться к самому дну. На дне лодки, в ледяной жиже, истошно, беззвучно
плакал отец, пытаясь удержать оставшихся сыновей, которые рвались назад, к
черной воде. Девочка исчезла в пучине вместе с матерью.
Один из мальчиков сквозь зубы прошептал, глядя на пустое место, где только
что сидела его мама и сестра:
– Они упали в воду... Онаҷонам... Мамочка... Рибекка...
Проводник, не оборачиваясь, хриплым, мёртвым голосом ответил:
– Здесь всегда кто-то пропадает. Держитесь крепче, если жить хотите.
Когда они наконец вышли на чужой, пустынный берег, никто не считал, сколько
их осталось. Это стало бессмысленным. Оставшиеся в живых были похожи на тени.
Отец мальчиков рухнул на колени, его руки судорожно рыли мокрый песок,
словно он пытался откопать там потерянных жену и дочь. Сыновья сидели рядом,
уставившись в пустоту взрослыми глазами. Мужчина, глава осиротевшего семейства,
поднялся, затем сел рядом, обняв сыновей.
– Мы пришли? – спросил Иосиф одними губами, не поднимая головы.
Менахем посмотрел назад, на темнеющую вдали полосу Амударьи, где всё так же
шарили мертвенные лучи советских прожекторов.
– Нет, – сказал он, – Мы только перестали быть там.
Книга
распространяется в печатном или цифровом формате на русском и иврите.
Английский вариант доступен только в цифровом виде.
Для заказа обращаться: roadofnoreturn03@gmail.com
