Между истом и уэстом мечусь
невпопад
от вагона «Вперёд» до
вагона «Назад»,
а потом по щелчку, как
слуга двух господ
от вагона «Назад» до вагона
«Вперёд».
Поселившись во мне,
ежечасно растёт
несогласие двух разнородных
природ,
нарушает сезонной
цикличности ход
неспокойный характер
сплошных непогод.
Я вскочил на подножку
вагона «Вперед»,
вдохновлен, окрылён,
лицезрею восход,
с горизонтом на стыке парит
небосвод,
настигая границы восточных
широт,
я до них добегаю как
Мук-скороход,
обгоняя себя по вагону
“Вперед”.
Здесь и море по голень,
которое вброд
перейти беспрепятственно
мне повезёт.
И, готовый к прыжку до
желанных высот,
я взлетел бы, вдохнув
глубоко кислород,
но в секунду сменился
стихийный каскад,
и меня развернуло на запад,
назад.
Я ещё не остыл и хочу на
восход,
но стихийный порыв тормозит
поворот,
и, устав от себя и ненужных
затрат,
по испытанным рельсам
качусь на закат.
Там меняется зимний густой
снегопад
на шуршащий, летящий, сухой
листопад,
там растянуты дни и другой
циферблат,
и никто не меняет привычный
уклад,
баррикадами улицы там не
пестрят,
ибо некому строить ряды
баррикад.
Пусть испорченный воздух на
вкус горьковат
и наполнен гнильем чей-то
вымерший сад,
всё инертностью дышит и,
как результат,
вместе с ними и я этой
дремой объят.
Но во сне пробуждается мой
антипод
и опять я в безумном вагоне
«Вперёд»,
энергично лечу на восток,
на восход,
одолимый долинами
Мук-вездеход.
Мне бы выкрикнуть «Стоп!» и
отжать тормоза,
отдохнуть, не стремясь ни вперёд,
ни назад,
только я не учёл тот
простой постулат,
что в пути на ходу поезда
не стоят.
Есть в начале маршрута
единственный вход
в скоростной, что привалов
уже не возьмёт,
и куда бы не ехал ты – до
или от,
в нём всего два вагона – «Назад»
и «Вперед».
