О самом спорном убеждении в
отношениях
Спросите десятерых людей
– и мнения разделятся почти поровну. Одни скажут: «Горбатого могила исправит» –
и будут смотреть на вас с видом человека, которого жизнь уже многому научила.
Другие возразят: «Я сам изменился, я видел, как менялись люди вокруг» – и тоже
будут правы. Так кто же из них?
Психологи занимают
осторожную позицию. Базовый темперамент – то, с чем человек рождается: живость
реакций, уровень тревожности, склонность к интроверсии – действительно устойчив
и практически не поддаётся переделке. Но
характер – то, как человек обращается с этим темпераментом, – меняться может.
Медленно, с усилием, при наличии мотивации. Ключевое слово здесь – «при
наличии». Без неё не происходит ровным счётом ничего.
Традиционный иудаизм смотрит на это иначе –
и, пожалуй, глубже. Человек пришёл в этот мир не случайно и не для того, чтобы
удобно устроиться. Он пришёл, чтобы работать над собой. Тикун мидот –
исправление качеств – считается одной из главных задач жизни. Больше того, в
Торе есть мысль: порой человеку требуется целая жизнь, чтобы изменить
одно-единственное качество. Одно. За всю жизнь.
«Я такой, какой есть. Не нравится – ищи
другого».
Эту фразу или подобные ей
– «со мной всё в порядке, тебе надо – ты и лечись», «меня таким мама родила» – произносят
люди, которые сделали из мудрости Торы себе индульгенцию. Да, меняться трудно.
Да, это может занять годы. Но это описание сложности пути – не разрешение с
него свернуть.
Интересно, как по-разному смотрят на мир люди с
противоположными убеждениями. Тот, кто уверен: «люди не меняются», – смотрит
на других сквозь стекло: фиксирует, классифицирует, выносит приговор. «Он
всегда так. Она никогда не научится». Это даёт ощущение контроля и
предсказуемости – и одновременно замуровывает человека напротив в клетку его
прошлого. Тот же, кто верит в возможность изменений, смотрит иначе – с
любопытством и допущением: «может быть, сегодня что-то сдвинется».
Труднее всего поддаются изменению два
качества – гневливость и склонность к контролю. Психологи объясняют это
их двойной природой: они одновременно защитные механизмы и выученные стратегии
выживания, укоренившиеся ещё в детстве. Гнев даёт иллюзию силы, контроль – иллюзию
безопасности. Отказаться от иллюзии, которая спасала тебя годами, – задача не
для слабонервных. Статистически к самым устойчивым чертам также относятся
нарциссические паттерны и хроническая пассивность – они, как правило, требуют
долгой профессиональной работы.
Представьте Михаила – успешного
руководителя сорока пяти лет. Умный, эрудированный, в целом неплохой человек.
Но дома он контролирует всё: как жена складывает полотенца, как сын делает уроки,
какой маршрут выбирает такси. Когда ему говорят об этом, он искренне
удивляется: «Я просто хочу, чтобы всё было правильно». Он не притворяется. Он
действительно не видит проблемы – потому что контроль для него и есть норма, и
есть любовь.
И вот здесь – один из самых болезненных
психологических моментов: когда человек впервые видит себя. Не в зеркале, а
изнутри.
Это настоящий удар по идентичности: если мой гнев – это не «правда о других
людях», а моя проблема, то кто я тогда? Рав Зелиг Плискин пишет, что гнев – это
наш учитель: именно через него мы можем познать себя и свои реакции, увидеть,
что именно внутри нас так болезненно откликается на происходящее. Но
воспользоваться этим уроком – значит остановиться и посмотреть внутрь. Многие в
этот момент отступают. Это проще, чем идти дальше.
И всё же – главная ловушка в отношениях не
в том, что человек не хочет меняться сам. А в том, что он пытается изменить
другого.
Сначала мягко – «я просто объясню». Потом настойчивее – «ну, когда же ты
наконец поймёшь». Потом через обиду, манипуляцию, ультиматумы. Результат
предсказуем: другой человек либо замыкается, либо бунтует. Потому что никто не
меняется под давлением – люди меняются только изнутри, только тогда, когда сами
этого хотят.
Изменить можно только себя. Свои реакции.
Своё отношение. Свой взгляд. И – парадокс – именно это, как ни странно, иногда
меняет всё вокруг.
