Недавно в Бухаре по инициативе Бухарского университета состоялась международная конференция «Бухарские евреи в социально-экономической и культурной жизни региона». Это значимое научное событие объединило исследователей, общественных деятелей и представителей диаспоры из разных стран.
В работе форума
приняла участие представительная делегация Конгресса бухарских евреев США и
Канады во главе с президентом еврейской общины Атланты Анатолием Исхаковым и
главным редактором газеты The Bukharian Times, координатором Конгресса
Рафаэлем Некталовым.
Конференция
стала не просто академической площадкой, а пространством живого, глубокого
осмысления общего прошлого и настоящего. Она отразила как наше трепетное
отношение к Бухаре – духовной родине многих поколений, – так и уважительное
отношение Бухары к нам, бухарским евреям Америки. В этом диалоге прозвучали
темы идентичности, исторической памяти и цивилизованного партнерства.
Одной из
участниц международного форума стала хорошо известная в общине Евгения Аронова –
профессионал высокого уровня в финансовой сфере, поэтесса, певица, писатель и
автор книги «Наследие». Она выступила с докладом о непростых страницах
еврейской истории в мусульманском мире, затронув сложные и порой болезненные
темы прошлого.
Эта поездка
стала для нее испытанием на смелость и искренность – и одновременно дала
важный, неожиданный ответ. Возможно ли строить прочный мир и подлинное
взаимопонимание, не произнося вслух сложные уроки истории? Именно честный
разговор, уважительный и открытый, становится фундаментом настоящего доверия и
будущего сотрудничества.
У меня зазвонил телефон. Кто говорит? Нет, не слон, а Рафаэль Некталов – с предложением поистине слоновых масштабов: поехать в Узбекистан, чтобы презентовать и пропиарить «Наследие». «Не думай долго, не пожалеешь», – бросает он своим уверенным, почти отеческим тоном, как всегда без деталей, будто речь идёт о короткой поездке на выходные, а не о событии, способном перевернуть мой внутренний мир. Я соглашаюсь, но в душе – сомнение. Потому что это мусульманская страна. После 7 октября. После того, как мир снова раскололся на две части: евреев и всех остальных. И потому что книга моя – о евреях. И её я лечу презентовать в мусульманском государстве. Я всё ждала какого-то «но». Подвоха. Опасности. Родители были уверены, что это ловушка. Но я человек смелый. Ради еврейства я не боюсь говорить вслух. Хотя внутри – тревога. Мне казалось невозможным, что в такой момент Узбекистан не испугается политики, не отступит, не скажет: «Давайте подождём». Но нет. Они открыли двери. Публично. А я везу книгу о прошлом. О евреях Востока – не Европы, а тех, кто столетиями жил рядом с мусульманами. О сосуществовании и боли. О временах, когда меняли имена, религию, скрывали идентичность, чтобы выжить. О налогах для неверных, рабстве, гаремах, казнях. О том, о чём не говорят за праздничным столом. Сев в самолёт, я спрашиваю себя: что я им скажу? Как объяснить, что писала семнадцать лет не для того, чтобы сгладить углы, а чтобы назвать вещи своими именами? Не сочтут ли мою правду провокацией? Я не писала «Наследие», чтобы понравиться. Я писала, чтобы отделить факты от легенд. Чтобы напомнить, чем заканчивается забытая история. И да, в книге я предсказала события 7 октября и всё последующее. Но как говорить об этом в зале, где большинство – мусульмане? Как сохранить уважение и не потерять честность? «Слушай меня, Джони акеш, я знаю, что говорю», – спокойно повторяет Рафаэль. «Кто будет в зале?» – спрашиваю я. «Все будут. И наши, и местные».
В Ташкенте меня встречают
одноклассники. Я среди них единственная еврейка. Вопросы осторожные, изучающие.
Я начинаю издалека – архитектура, эмир, культурные пласты. И едва слышно
произношу: «евреи Бухары». И первый шок
– меня принимают. Без того взгляда, который я знаю с детства. Без напряжения.
Можно быть евреем? Новая реальность не укладывается в голове. Потом
узбекское телевидение. Камеры. Эфир на всю страну. Я произношу слово «ехуди» – и
оно не режет слух. Адреналин зашкаливает, но я говорю. И снова – тишина,
уважение, интерес. Это неожиданно
трогает до слёз. Режиссёры, частные и «Узбекфильм», проявляют интерес. Я
почти теряю бдительность и готова говорить прямо. Но удар приходит не от
узбеков – от своих. Еврейская делегация, желая быть деликатной, начинает
сглаживать историю. Мне дают понять, что многое можно трактовать иначе, что мы
«жили душа в душу». В секунду книга
теряет смысл. Ей закрывают рот. Свои не готовы принять её. У могилы Рава
Йосефа Мамон Марави звучит версия, будто он случайно появился и навязал
правила. Я возражаю: это было потому, что не осталось учителей, не осталось
евреев, способных передавать традицию. Мне отвечают: мусульмане никогда не
притесняли. Но если всё было мирно – почему нас осталось около трёхсот тысяч?
Почему появились чала – насильно обращённые? Почему в кланах есть дети, украденные
в гарем? Почему мусульманские фамилии стали нашими? Почему в трудах Ильи
Мониивича Якубова описана другая картина? Я
иду по еврейскому кладбищу и плачу. Моя книга – это их голос. Я не могу его
приглушить.
Наступает день симпозиума в Государственном университете Бухары. Огромный зал – более пятисот мусульман: профессора, студенты, телевидение. И наши – представители посольств, духовные лидеры. Университет подготовился серьёзно и с уважением: национальные костюмы, выставки, дипломы, охрана. Мусульманские профессора выступают с докладами о бухарско-еврейской диаспоре, о нашем вкладе. Они говорят с интересом. Молодёжь конспектирует. Я задаю себе вопрос: это всё для нас? Такой тёплый приём. Выступают и наши. Диалог звучит глубоко и без страха. Профессор шутит: «В следующей жизни я бы хотел родиться бухарским евреем!» – и зал взрывается аплодисментами. Впервые я не чувствую себя овечкой среди волков. Я чувствую себя человеком среди людей. Но никто не говорит о боли. Прошлое тихо заметено под ковёр, и в комнате стоит громадный слон, о котором не принято говорить.
После моей нейтральной речи ко мне подходят, благодарят, просят книгу. И на секунду мелькает мысль: они сделали шаг навстречу, а я своей книгой подниму старые раны. Не будет ли это неблагодарностью? Я переполнена теплом. За каждым столом – мусульмане и евреи вместе. Сначала робкие взгляды, потом оживлённые разговоры. Молодые певцы Шашмакома окружают Эзро Малакова с восторгом. Студенты делают комплименты Маргарите Юсуповой. Когда Тамара Катаева начинает петь, зал встаёт и танцует. В этих людях нет ненависти. Они нас любят.
И именно тогда во мне рождается другая мысль. Нет. Это не моя правда – это правда народа, о котором они хотят знать всё. И она не разрушит. Она укрепит. Мир строится не на умолчании, а на честности. Если Узбекистан решился публично провести день, посвящённый евреям своего региона, значит, зрелость есть. Следующий шаг – честное искусство. Если «Узбекфильм» возьмётся за экранизацию, именно правда без косметики станет настоящим шагом к миру. Не декларацией, а зрелым признанием сложного прошлого ради общего будущего. Возможно, в этом и был масштаб проекта Рафаэля – не просто привезти книгу, а создать пространство, где правда может быть сказана вслух и услышана. И если старшее поколение не привыкло оглашать наличие слона ради мнимого мира, то это сделает «Наследие». Потому что нас в Узбекистане нет не потому, что всё было сладко и мирно, а потому, что правду не произносили вслух, повторяя ошибки из поколения в поколение.
Евгения Аронова (JEKA), автор книги «Наследие»
