«Взрослая
жизнь – это когда твой внутренний ребенок хочет на ручки, а твоя внутренняя
спина говорит, что больше не может поднимать тяжести». Шутки на тему
клишированного «дитя» сегодня звучат повсюду, как и разговоры о психотерапии. А
хотелось бы взбудоражить эту тему. Многие, особенно те, кто не питает симпатии
к психологам, даже и не задумываются о том, что у них есть не только реальные
дети, но и тот, кто всегда был и есть внутри, часто задавленный, непонятый,
непринятый и игнорируемый. «Ну и что? – скажут они. – Был и вырос. Живи
настоящим».
А вот что: это
маленькое, зарытое в прошлое, дитя никуда не делось. Оно – огромная часть нас,
и напрямую влияет на нашу жизнь сегодня. Объясню по-взрослому, на современном
языке. Говоря о внутреннем ребёнке, мы говорим об «эмоциональном мозге» – системе
выживания. Он не понимает логики, только то, что опасно или безопасно – и
запускает реакцию. Это наш индикатор подлинности, та часть, которая ещё не
научилась врать себе ради одобрения. Та, которая чувствует, чего мы хотим на
самом деле. Поверх неё есть надстройки – образование, воспитание, привычки,
социальные роли. Но в моменты кризиса наша система переходит в базовую
программу – в защиту маленького человечка, которая часто уже неактуальна для
взрослого. Карл Юнг считал внутреннего младенца первозданным, божественным. Его
нельзя считать слабостью или капризом. Это неограниченный ресурс, в котором
заложен драйв и жизненная сила. Но дети, насколько они живые и настоящие,
настолько уязвимы и ранимы. Это совокупность всех моментов жизни, когда наше
развитие было прервано страхом, стыдом и болью.
А мы вырастаем
и делаем следующее:
Либо, стремясь
к успеху, стыдим себя за слабость и наивные желания, жёстко критикуем себя за
ошибки, по сути отправляем своего ребёнка в
депрессивный подвал – молчать и не мешать.
Либо отвергаем
детский опыт, опираясь на холодную взрослую логику, тем самым игнорируем свою
интуицию, отрицаем потребности своего дитя и заставляем его «бастовать» через
психосоматику, панические атаки и вспышки гнева.
Либо
отказываемся от родительских прав «вовсе» и отдаём «на воспитание другим», ищя
тех, кто будет это несчастное дитя дохваливать, добаюкивать, допонимать, а то и
наказывать и контролировать.
Другие
сценарии невозможны. Игнорирование, непринятие, непрощение и нелюбовь своего
внутреннего малыша не проходят бесследно. Не может быть по-настоящему счастлив
взрослый, у которого несчастна его детская часть. Как же понять, люблю я свою
детскую часть или нет? Есть несколько простых способов. Отследите, ругаете ли
вы себя за ошибки словами своих родителей; стыдитесь ли «детских» эмоций – слёз
и бурной радости; позволяете ли себе тратить деньги на «бесполезные»
удовольствия; что вы чувствуете, глядя на свои
детские фотографии – нежность или раздражение.
Признаки «нелюбви»
к себе маленькому видны и в поведении. Люди, не прощающие свои детские ошибки и
поступки, проявляют жёсткий перфекционизм, воспринимают маленькие ошибки как
катастрофу и повод к самокритике и наказанию. Логика проста и беспощадна.
Нельзя быть уязвимым и слабым. А если не справился, то не заслужил и недостоин
быть счастливым, здоровым и успешным. А это уже самосаботаж. И человек,
отрицающий свои части, с нарушенным балансом в теле, отношениях и жизни,
чувствует, что наказывает-то его Творец, а не он сам себя. А по сути – это
форма глубокого внутреннего конфликта. Она нуждается в помощи и прекрасно ей
поддаётся.
Вырасти – это
не убить в себе глупого ребёнка. Это стать достаточно целостным взрослым, чтобы
простить себя за детские ошибки, понять, что тогда иначе было невозможно. Это
создать внутри пространство любви и безопасности, чтобы он имел право на
чувства, радость и творчество, на защиту своих границ, в том числе от собственной
самокритики, чтобы вместо «крика» за ошибку слышал: «Мы справимся», слышал
похвалу за те свои сильные качества, которые помогут ему справиться и работать
на жизнь, а не на выживание.
